Ким Юлий

Обращение к Достоевскому

                  Юлий Ким




Тут такая история, Федор Михалыч.
В нашей публике, даже и между учеными,
Нынче многие стали крещеными.
(Вам об этом, наверно, рассказывал Галич.)

Но гляжу я на них — и мне как-то неймется. 
Ибо вижу: глухие — по-прежнему глухи, 
И кто был каковым — таковым остается. 
И готово словцо: это все с голодухи.

Но не стану, не стану... Словцо хоть и верно,
Да ведь только отчасти, по первым приметам. 
(Есть за нами такое, скажу откровенно,— 
Припечатать скорей и оставить на этом.)

А скорей всего, мне слишком хочется чуда:
- Поступил? — Поступай по уставу отныне: 
Откажись от корысти, неправды и блуда,
А первейший мой спрос — откажись от гордыни!

Даже хочется больше — вот честное слово! — 
Их — за фалды! наз-зад! оттянуть от купели!
- Стой! Куда это вы? Как вы только посмели? 
Так вот, просто? Неправда! Ведь вы — не готовы!

Не готовы... готовы... ну вот, припечатал.
(Есть за нами такое!) Пардон... ваши фалды...
Это я неготовый... О том и кричал бы...
Что не знаю, мол, кто там — Господь? либо Фатум?

Или нет ничего?..
Эх, да кабы, да если б!
Но в крови, от младенческих дней (спокон века)
Постижимость причин,
Предсказуемость следствий,
Объясненье всего—из ума человека.

Подбираемся к Богу давно и по-разному. 
Применили понятье Всемирного разума. 
Обозначили свойство: всезнанье вне времени. 
Обозначили место: в нуль-нуль измерении.

А с другого конца — по-другому стремятся: 
Там и блюдца гласят, и столы шевелятся. 
То — святому во снах голоса и пророчества. 
То — надежда на дух благовонный от старца 
Опочившего...
Очень наглядности хочется!

Но как мертвая, стрелка стоит на нуле. 
Не скользит огонек по приборной шкале. 
И на вопль богохульства — ни звука в ответ. 
Информации нет. 
Ну а нет — значит, нет!

Вон какие миры шевелят наши стрелки! 
Электрон разобрали! Микроб под контролем! 
Все любовные страсти нашлись в яйцеклетке! 
А Исус — оказался мутант с биополем!

Человек — он, по Вашему слову, широк:
Он объял и проник, превзошел и возмог! 
Он недаром старался — а как настрадался! 
И на все посягнул! И все ризы совлек! 
И на голом безбожье воздвиг государства!

Нет ЕГО — значит, можно и в раж! и в кураж!
Сами боги себе: не стесняйся средствами, 
И слезинку-то детскую — тоже туда ж! 
Оправдаем потом колбасой и курями!

Вот как вышло-то, Федор Михалыч!
Пошло вышло.
Впрочем, Вы это, может быть, видите сами...

Бездуховно, бездушно. Почти безвоздушно. 
Бедный дух негодует, томится и мечется. 
И в восторге отчаянья духу мерещится: 
Белый венчик из роз... впереди... и надвьюжно...

Как?
Опять?
Это после такого-то века?
После наших неслыханных невероятий?
После массовой гибели прежних понятий
Возвращаться к иллюзиям новозавета?!

Невозможно.
С молитовкой? Пальцы сложа?
Да и как их сложа-то: в двуперстье? в трехперстье?
Я одно только чувствую: в теле – душа.
Это вроде бы есть. Да бессмертие – есть ли?

Мне ль того не хотеть! Мне ль о том не мечтать! 
Скольких я проводил уже в землю сырую, 
Не успев на земле слова толком сказать! 
Ведь надеюсь еще! Неужели впустую?

Это старый вопрос. Это праздный вопрос.
Потому что – вопрос. Ожиданье ответа.
Если нам
Хоть на миг
Будет знак с того света, – 
Обессмыслится жизнь. И не нужен Христос.

1981

Бард Топ elcom-tele.com      Анализ сайта