![]() (Текст предоставил: Анатолий Чертенков) |
Чертенков Анатолий | Послушать |
Анатолий Чертенков О, рассмейтесь, смехачи! О, засмейтесь, смехачи! Что смеются смехами, что смеянствуют смеяльно, О, засмейтесь усмеяльно! Велимир Хлебников Анатолий Чертенков – поэт самобытный, именно это определение как нельзя лучше подходит к его творчеству. Несмотря на явные обращения к городскому романсу, к городскому фольклору, на котором воспитывался, так же, как Владимир Высоцкий, несмотря на близость к тем самым звукам и темам, к той же гражданской позиции и социальным мотивам, Чертенков имеет свой твёрдый и оригинальный поэтический голос. – Я – родом из Вчера! Я рос в стране портретов, Где церкви на крови, а тюрьмы на крестах. Я верил в коммунизм, и хоронил поэтов, И в грязных кабаках топил в стакане страх... ... ...И тысячи ветров со мной пути скрестили. И миллионы звёзд включили маяки... Нет!.. Я – не из Вчера... Я – родом из России! Сегодня и всегда! До гробовой доски. Для него, как и для Высоцкого, основной составляющей творчества, краеугольным потенциалом, фундаментом и смыслом является смех. Но это не просто высмеивание пороков и курьёзов политики и социальной сферы жизни, это – смех как философская категория, как мировоззрение, как закон жанра, в частности. Не зря же герой его цикла или короткой поэмы "Легенда о палаче", палач основной своей задачей и целью своей деятельности считает уничтожение смеха. Вот признание этого, на самом деле, АНТИгероя – В извечных странствиях за славой и успехом Я попросил владыку тьмы и зла Продать мне стрелы для борьбы со Смехом И разрешить стрелять из-за угла. Потому и многие стихотворения Чертенкова, и даже рассказы неожиданно превращаются в сатирические произведения, в гротески, в фельетоны – Решил я совесть сдать в ломбард. Зашёл в шикарный зал. В смятенье бросил робкий взгляд На грозных вышибал... ... ...Но "шкаф" был опытен, умён, Нахален, как паук. Занёс меня в реестр имён И совесть – хлоп в сундук! – На, получай за вещь сполна И дальше падай вниз, Тебе дарует сатана Бессовестную жизнь... Всё же герой Анатолия одумался и решил вернуть заложенную вещь – ... "Шкаф" заскрипел, Что взять с него... Открыл ногой сундук. Но не увидел ничего Ни в нём я, ни вокруг. Лишь только старые штаны. Да пыль. Да таракан... А "шкаф" глядел со стороны И водку лил в стакан... Конец, прямо скажем, неутешительный, даже безутешный. Чертенков часто использует приём макаронических стихов (с иностранными словами), что только усиливает комичность и сарказм, на поверку, трагических ситуаций. Глубокая искренность, чуткое отношение к произнесённому, речённому слову, духовная и душевная чистота делают поэзию А. Чертенкова близкой и открытой не только элитарному, продвинутому столичному читателю, слушателю, но и неискушённому, и провинциальному. Это придаёт творчеству поэта более глобальный статус общественного явления – Боже праведный, Боже суровый! Миром правит не вера, а сила. Обронил я нечаянно слово. А оно, – вишь, чего натворило... * И я вонзаю в строчки карандаш, И кровью заливается бумага. ... Господь не дал поэту прав на ложь, А люди бьют за искренность и правду. * Давай поговорим о доброте! Откроем окна. Двери – нараспашку. Наденет солнце свежую рубашку И в дом войдёт к живущим в темноте. О милости давай поговорим! О грустном вспомним, но совсем немного. Врагов простим – как велено нам Богом. И жизнь свою любимым посвятим! Очевидная, но хитроумно продуманная и выстроенная простота сюжетов (многие или, точнее, почти все стихотворения и все без исключения прозаические произведения Чертенкова имеют вполне определённый сюжет), эта простота не так проста, как может показаться. Например, стихотворение "Четвёртый поворот" – это не что иное, как философия, метафизика метаморфоз – смертей и новых рождений, которую, в том или ином виде, исповедали многие поэты и раньше, и сейчас. К примеру – Николай Гумилёв, Николай Заболоцкий, Юрий Кузнецов, Алексей Ахматов... И всё же у Чертенкова свой особый взгляд, особенное представление, и несомненная христианская, православная позиция – Дороги нет! Нельзя ни вверх, ни вниз... О Господи! Душа слепа без света... И Бог услышал и вернул мне жизнь, Но поворот четвёртый спрятал где-то... Человек, работающий на земле, обладает иногда недюжинным умом, не вопреки, а благодаря тому, что пашет и сеет, собирает урожай, держит домашних животных. Смекалка, хитринка, находчивость - часто неотъемлемые черты деревенских жителей, имеющих обычно добрый нрав и спокойный характер. Таковы "чёрным по белому" герои Анатолия Чертенкова, кем бы они ни были – автомобилями, богатырями, птицами, людьми городскими или провинциалами. Такова жизненная позиция и критерий ценностей автора. Недаром журнал-альманах, который он издавал в Тихвине, назывался "Провинциал". "Монолог автомобиля "Запорожец" ..." – Я по дорогам русским, Ухабистым и узким, Не ведая нагрузки, Повсюду проезжал. А надо мной смеялись, Глумились, издевались: Мол, если ты машина, То ты – большой нахал! ... Мне надоели лорды: "Фольксвагены" и "Форды", Я "Запорожец" гордый От фары до руля... слишком явно перекликается со стихотворением чисто городского (питерского), хотя и родившегося в Сланцах, в провинции, нашего современника, которого, к сожалению, уже нет в живых, Василия Русакова: "Запорожец" смотрит гордо – Его морда, как у "Форда", Его цвет такого сорта, Что не хуже, чем у "Форда"; У него резина стёрта, У него в салоне спёрто, Он не годен для эскорта, Но и он не хуже "Форда" ... Чертенков мастерски владеет всеми поэтическими выразительными средствами - такими, как образ (троп), ритм, рифма, форма стиха. Кажущаяся лёгкость создания текстов, на самом деле, требовала от поэта немалой работы. Анатолий Александрович, по его собственному признанию, постоянно возвращается к написанному, созданному ранее, редактирует, дорабатывает или перерабатывает. От этого стихотворения становятся слаженнее, становятся крепко сбитыми, обретают плотность. Ярче блестит блеск, темнее сгущается тьма. Не останавливаться на достигнутом и идти дальше – это кредо творческой мастерской Анатолия Чертенкова. И всё же есть разница в уровне стихотворений, написанных раньше и тех, что созданы позднее. Конечно, первоначальный вид первых мог существенно преобразиться, но всё равно в них чувствуется какая-то юность, непосредственность, наивный, подчас, максимализм, отчасти ощущаются влияния старших собратьев по перу. Со временем стиль и слог поэта полностью сформировался, созрел, Чертенков стал увереннее, свободнее, смелее, чётче, я бы сказал. Пришли более сильные и глубокие обобщения, более серьёзные темы. Поразительна, скорее всего, не только неосознанная, но даже сверхреальная связь-перекличка с не так давно ушедшим от нас поэтом, Юрием Кузнецовым. Возможно, Чертенков и не встречал книги или публикации Кузнецова никогда. И, тем не менее, мистическая, почти сказочная мифология-фантастика Кузнецова чуть ли не напрямую пересекается с творчеством Анатолия. Читая у Чертенкова о погибшем солдате, вернувшемся в родной дом, чтобы уже навсегда проститься с близкими, невольно вспоминаешь похожую ситуацию у Кузнецова – в стихотворении "Четыреста" - своеобразную притчу о судьбе отца, как бы, выражаясь церковным термином, о посмертных его деяниях. Близость двух поэтов, их тем, настроений, взглядов и чувств – вполне понятна. Идеи витают в воздухе, в особенности – среди современников. Разумеется, Анатолий Чертенков - поэт независимый и свободный. Он, несмотря ни на какие новые веяния и современные авангардные изыски, верен своему главному слову. МАКСИМ ШВЕЦ