В старой песенке поется:
После нас на этом свете
Пара факсов остается
И страничка в интернете...
      (Виталий Калашников)
Главная | Даты | Персоналии | Коллективы | Концерты | Фестивали | Текстовый архив | Дискография
Печатный двор | Фотоархив | Живой журнал | Гостевая книга | Книга памяти
 Поиск на bards.ru:   ЯndexЯndex     
www.bards.ru / Вернуться в "Печатный двор"

16.01.2010
Материал относится к разделам:
  - Персоналии (интервью, статьи об авторах, исполнителях, адептах АП)

Персоналии:
  - Карпинос Ирина Дмитриевна
Авторы: 
Косолапов Борис

Источник:
http://www.kspus.org/Articles/Kosolapov/index.htm
http://www.kspus.org/Articles/Kosolapov/index.htm
 

Я до сих пор не знаю в чем вина, моей души, летающей по свету

Когда меня на гору поведут

С таким нежнейшим именем: Голгофа

меня легонько руки подтолкнут

тех, для кого писались эти строфы.

 

Я довольно долго не знал кто автор этих удивительных стихов. Но в параллельном мире имя Ирины Карпинос мне было известно. Знал, что она дочь видного ученого, известного материаловеда Дмитрия Карпиноса, что училась в политехническом институте по специальности порошковая металлургия. Знал, что на факультете многие ее откровенно недолюбливали ввиду явного и даже немного демонстративного отсутствия интереса к тугоплавким соединениям, методам прессования и прочим технологическим заморочкам. О том, что эти горькие и мудрые стихи принадлежат, именно той самой Ирине я узнал позже. И тут же многое встало на свои места. Понятно, что в Киеве 70-х у, до самых ногтей, гуманитарной девочки не было никаких шансов поступить ни на факультет журналистики, ни на филологический факультет красного по фасаду и черного по сути университета. Таких еврейских мальчишек и девчонок ,поступавших не куда хотелось, а куда принимали, было великое множество. И все же случай Ирины особый в силу удивительного поэтического таланта, данного ей, несомненно, свыше. Можно было, конечно, наступить на себя и отдаться этим самым порошковым премудростям, что она в принципе и пыталась сделать. Но так уж устроил господь, что Ирина появилась на свет, чтобы быть поэтом и никем иным. Ну, разве что по совместительству бардом. Дело в том, что ритмический строй Ирининых стихов изначально предполагал их песенное решение. И действительно многие из них стали песнями, что не осталось безнаказанным. Пока это были стихи, никакой особенной реакции они не вызывали. Но как только их стали петь, реакция последовала незамедлительно. На пятом курсе института Ирину исключают из комсомола за песни, порочащие высокое звание комсомолки. Сейчас, когда задним числом звание диссидента стало почетным, я слушаю Иринины песни и никак не могу взять в толк, что порочащего они там нашли. Ведь ни тогда, ни сегодня ее не интересовали сиюминутные и злободневные темы.

 

"Как нынче проходить сквозь строй людей/на лбах, которых выжжено: Иуда/как помышлять о чистоте идей/и натыкаться на клеймо повсюду". Это ведь не о власти, это о нас, не меняющихся ни при какой власти. Или вот это: "... мне всю жизнь с тобой бороться, быть носительницей смуты/ ты не любишь иноходцев, псевдостольный город-хутор".

 

Давно уже нет советской власти там, где живет Ирина. Никогда ее не было там, где сейчас живу я. Но нетерпимость к "Иноходцам", кстати, гораздо более сильная, чем к инородцам, явление всеобщее и интернациональное. В конце 80-х, когда рухнули все безумные запреты и процентные нормы, все вроде становится на свои места. Ирина Карпинос поступает в Литературный институт имени Горького. Хотя, честно говоря, к этому времени она была настолько профессионально состоявшимся автором, что корочки Литинститута стали лишь определенной моральной компенсацией за остракизм и унижения, которые ей пришлось перенести.

 

Существует ли женская поэзия и можно ли ее вообще дифференцировать по половому признаку. На эту тему со времен Гиппиус и Ахматовой написаны тома размышлений. Давайте, не забираясь высоко говорить на уровне примеров. Вот Иринин коллега и старинный приятель, известный бард Дмитрий Киммельфельд "...сладка любовь и слаще, наверно, не придумали забавы". Симпатичный и типично мужской взгляд. А вот как сладость возникает в стихах Ирины. "Я не спрошу тебя, когда утихнет эта боль:/ И ты не знаешь, как сладка на свежих ранах соль". Любовь как разрушение и горечь. Может это и есть отличительный признак женской поэзии. Господа, мужская часть читающей аудитории, кто из Вас не мучился сакраментальными вопросами о той, второй, половине человечества: "Ну кто же они на самом деле, что там у них в голове, как их понять и чего, черт побери, они хотят". Оставьте эти бесплодные попытки. Постичь это невозможно.

 

Что же, черт возьми, такое

Эта ведьма Каэтана

Герцогиня или маха

Праведница или шлюха

Та, что поведет на плаху,

Прошептав "люблю" на ухо

Гениальный дон художник,

Заклинатель форм и линий,

Никогда постичь не сможет

Душу этой герцогини.

 

Наверное, весь секрет в том, что в каждой женщине, будь это даже шпалоукладчица, живет Каэтана. Каэтана и Маргарита, женщина с полотен Ренуара и, боготворимая Ириной, Анна Ахматова. У всех них есть одно общее, о чем так точно сказала сама Ира — они знали великую тайну булгаковских женщин, тайну крема Азазелло. И конечно эту тайну знает она сама. Вот только "я до сих пор не знаю в чем вина, моей души, летающей по свету".

 

Для сегодняшнего американского русскоязычного читателя, не потерявшего интерес к культурной жизни там, эта статья может вызвать удивление. Ирина Карпинос бард и поэт для такого читателя нечто неожиданное. Сегодняшний читатель знает ее как прозаика, эссеиста, сценариста и актрису, наконец. Ее эссе глубоки и парадоксальны. Написанное на одном дыхании откровение о Модильяни и Ахматовой, беспощадное и стервозное про Лилию Брик, очень неожиданное исследование о женщинах Достоевского. А с ее повестями произошла вообще невероятная и фантасмагорическая история. Сначала она написала более чем смелую и довольно эпатажную повесть "13 эпизодов из жизни дилетантки". Затем телевидение решает снять по ее повести фильм и предлагает ей сыграть в нем главную роль. Наконец фильм готов. И тут Ирина делает воистину Булгаковский ход. Она вдогонку пишет повесть "Синема, Парнас и Джаз" о том, как этот фильм снимался. Повесть полна иронии и тонкого юмора, вроде не предполагавшемся у автора столь драматических стихов и песен.

 

Сегодня Ирина Карпинос популярна, узнаваема и востребована. Прозаик, сценарист, эссеист, актриса. И все же. "...все та же Вифлеемская звезда над городом висит Ершалаимом". Я слушаю эту кассету вот уже пятнадцатый год.

 

Какая все— таки удача, что бог порошковой металлургии тогда не смог ее соблазнить.

 

Борис Косолапов

 

Бард Топ elcom-tele.com      Анализ сайта
 © bards.ru 1996-2022