В старой песенке поется:
После нас на этом свете
Пара факсов остается
И страничка в интернете...
      (Виталий Калашников)
Главная | Даты | Персоналии | Коллективы | Концерты | Фестивали | Текстовый архив | Дискография
Печатный двор | Фотоархив | Живой журнал | Гостевая книга | Книга памяти
 Поиск на bards.ru:   ЯndexЯndex     
www.bards.ru / Вернуться в "Печатный двор"

19.09.2011
Материал относится к разделам:
  - Авторская песня в регионах
  - История АП (исторические обзоры, воспоминания, мемуары)
  - Персоналии (интервью, статьи об авторах, исполнителях, адептах АП)

Персоналии:
  - Ким Юлий Черсанович
Авторы: 
Ножкина Вета

Источник:
Казахстаский журнал "Ветер странствий", №5 за 2011 год
http://veters.kz/2011-05/veta.html
 

ЮЛИЙ КИМ в АЛМАТЫ

ЮЛИЙ КИМ в АЛМАТЫ

 

МИР БЕЗ ПЕСЕН ПРЕСЕН

 

2 августа в Астане и 4 августа в Алматы прошли концерты российского поэта, сценариста, драматурга и барда Юлия Кима. Да-да – того самого Юлия Кима, автора текстов песен широко известных кинофильмов "Двенадцать стульев", "Соломенная шляпка", "Формула любви", "Обыкновенное чудо", "Дульсинея Тобосская", "Пеппи – длинный чулок", "Бумбараш", "Про красную шапочку" и ещё нескольких десятков фильмов. Это с песней Юлия Кима дети бывшего Союза смотрели передачу "Спокойной ночи, малыши" и многие напевали: — А-а, в Африке реки вот такой ширины...

Алматинская публика встречала легенду песни впервые.

 

Сразу из аэропорта Юлий Черсанович захотел прокатиться по городу и удивлением была его неподдельная заинтересованность историей города, его почти детский восторг от новой и старой архитектуры, от загадывания желания в прикосновении к обжигающей от жары президентской ладони на мемориале новой площади, от Медео и канатной дороги на Чимбулак в сопровождении нашего друга – тренера-горнолыжника, барда Владимира Юна, от смотровой площадки Кок-Тюбе, от Зелёного базара, и обилия вкусностей казахского гостеприимства, от встречи с алматинскими бардами...

А мне, в свою очередь, вспомнилось детство и...

В семидесятых, когда ещё нормой для Домов культуры были театральные кружки, мне довелось впервые услышать песенку с такими словами — "Негаданно, нечаянно пришла пора дороги дальней...". Она была абсолютно кстати для нашей агитбригадной программы – сочное настроение, лёгкая бравада и, одновременно, какая-то грусть. Для времени советских песен эта мне показалась какой-то особенной – вроде бы для всех и в то же время – личная. Так началось моё знакомство с бардовской песней. Фамилия автора песни была слишком распространенной, но очень близкой мне – Михайлов (я иногда подписывала свои стишки своим отчеством – Михайлов Н.А). И каково же было моё разочарование, что этот псевдоним уже используется, и — кем – тем самым автором мне полюбившейся песни – Юлием Кимом.

Позже, уже в конце восьмидесятых, держа в руках большой виниловый диск "Рыба-кит" стало известно, что Юлий Ким – не только известный бард, но и драматург.

Могла ли я предположить, что спустя годы смогу организовывать концерт Юлия Кима...В ответственности организации концерта я вспоминаю слова израильской бардессы Марины Меломед (соавтора Юлия Кима, с которой мне посчастливилось познакомиться в 2008 на Всемирном Слёте поэтов, бардов и музыкантов): — Волнение, испытываю волнение от прикосновения к эпохе...

Юлий Черсанович любит называть себя ходячим мифом. Многие истории, которые он рассказывал нам — участникам "Петербургского аккорда – 2010" — настолько яркие, что их невозможно забыть. Например...как в 1938 году расстреляли его отца и отправили мать в ссылку, а его увезли родственники сначала в Калужское село Малоярославец, а потом в небольшой городок Ташауз в Туркмении, где он впервые вдоволь мог насладиться восточным фруктовым изобилием. После окончания школы он возвращается в Москву поступать в пединститут и со страху перед местными ребятами – поступает. В то время он уже "баловался" игрой на семиструнной гитаре, и по вечерам в общежитии собирались толпы студентов "посмотреть на студенческого Горацио" (Юлий тогда сочинил песню о Горацио). Т.е. период студенчества и стал точкой отсчёта рождения Кима – поэта, Кима – барда. Тогда же появляются его диссидентские стихи и песня об учителе обществоведения, который никак не мог ответить на многие важные вопросы, и печально закончил свою жизнь под обрушившимися на его голову томами "Капитала" Маркса. Это был очень смелый шаг по тем временам – исполнить такую песню на студенческом вечере...После окончания института Кима направили на Камчатку, где за три года жизни Юлий Черсанович показал себя прирожденным педагогом. Он рассказывал, что любовь к педагогике дала ему его мама, в своё время закончившая тот же московский пединститут. В камчатском посёлке, куда был направлен Юлий Черсанович, народу было около двух тысяч. Посёлок на полгода был отрезан от всех дорог. Но кипучая жизнь, организованная школьными учителями и не без участия Кима, сглаживала и отдаленность, и бытовую неустроенность. У них была "маленькая пианинка", которую они перевозили из школы в клуб на детских санках. Ставились песенные программы, устраивались костюмированные балы...Был даже кукольный театр...Ходили в походы по тундре, а однажды потеряли физика Володю и три дня искали его, пока он сам не нашелся. Вот где было ружейной пальбы: сначала для поиска, затем для салюта...

Мне думается — эпоха, вместившая Юлия Кима – это не "вчера", "не сегодня" — это "всегда". Он всегда в приподнятом настроении, как будто за его плечами, в его "вчера" не было тяжелого детства, ареста родителей, неприятия его фамильной принадлежности, нескольких лет Камчатки, диссидентства...А остаются навсегда – на лету схватываемые песни о море и моряках, о пиратах, шутах и гусарах, о далёких странах и городах... Он — как будто песенный полиглот, использующий бардовский язык, понятный любой аудитории. Его творчество сквозит наблюдательностью, умением синтезировать реалию и выдумку. Странно, но в биографии Юлия Кима не стоит на первом месте тяжесть пережитых проблем, он как будто ставит отражатель проблемам своими пьесами, стихами и песнями. Наверное, решать формулу жизни таким образом — привилегия сильного человека. И, может быть, поэтому на встрече с Кимом зал и автор легко стали единым целым. Рассказы, шутки, песни Юлия Черсановича и дыхание аудитории – всё в ритме отличного настроения. Прямо по-шекспировски – перетекание жизни в театр и в обратном направлении...

Накануне приезда Кима мы проехались по книжным магазинам города в поисках сборников его стихов и песен, но, увы, ничего не было найдено. Пришлось старую, немного потрёпанную книжку Юлия Кима "Мозаика жизни", которая моей рукой была исчиркана карандашом ещё лет десять назад, предложить для автографа. Пожелания достались и "Острову песни":

Алмаатинский "Остров песни"!

Мне было славно с вами вместе,

И будет так чудесно, если

Я к вам опять приеду с Пресни!

Ваш Ким (Юлий)

4.08.11

Наблюдая за происходящим на сцене из-за кулис, я была поглощена его искрометными рассказами-размышлениями, остроумными ответами на вопросы, и сама невольно начала размышлять об истоках успешности Кима, и пришла к выводам – он интересен всем: театралам – как мастер перевоплощения, музыкантам — как тонкий ценитель интонирования, поэтам – как чуткий хранитель слова, детям – как автор детских настроений, бизнесменам – как человек-загадка, собирающий полные залы, спортсменам – как личность, добивающаяся поставленных целей... И всё это вместе важно любому человеку – потому что через всё творчество Кима красной линией проходит нетерпение к самолюбованию, самоутверждению, и на первом месте стоят категории обладателя внутренней свободы, в основе которой его же расшифровка формулы жизни — "мир без песен пресен".

Он говорит, что "совесть – категория нравственная..." и, может, поэтому взгляд его не в пол или в потолок, а прямо в глаза. Вот так и со сцены он смотрит – как будто каждому в глаза, как будто каждому поёт – обо мне, о тебе, обо всех нас.

 

Бард Топ elcom-tele.com      Анализ сайта
 © bards.ru 1996-2021